Памятники | реликвии | шедевры

Возвращение Бориса Григорьева

В этом году исполняется 125 лет со дня рождения выдающегося русского художника Бориса Дмитриевича Григорьева (1886–1939). На родине его имя, несмотря на мировую известность, много лет было под запретом и вернулось из небытия лишь в конце 80-х годов прошлого века.

Оценка значимости творческого наследия Бориса Григорьева с годами лишь возросла: работы художника регулярно становятся топ‑лотами самых престижных аукционов, а их стоимость доходит до нескольких миллионов долларов. Подобные цены недосягаемы для российских музеев, поэтому процесс обретения его работ периода эмиграции, где он провел наиболее плодотворные двадцать лет жизни, идет крайне медленно. Вот почему появление в России сразу восьми произведений Б. Д. Григорьева, из которых шесть созданы за рубежом, стало настоящей сенсацией в среде специалистов и любителей русской живописи. Произошло это в 2007 году, когда известный российский предприниматель и меценат Алишер Усманов выкупил на аукционе Сотби частное собрание Г.Вишневской и М.Ростроповича.

Переданное А.Усмановым в дар российскому государству собрание было помещено для постоянного экспонирования в Константиновский дворец в Стрельне и стало самой значительной частью его художественной коллекции. Особая его ценность состоит в том, что в разделе живописи и графики, кроме произведений классиков русского искусства (В.Боровиковского, К.Брюллова, А.Венецианова, И.Айвазовского, И.Репина), есть и работы художников‑эмигрантов «первой волны». Созданные за рубежом произведения Л.Бакста, А.Бенуа, Н.Гончаровой, М.Ларионова, К.Коровина, С.Судейкина, А.Яковлева — редкость даже для крупных российских музеев.

О глубоком интересе к личности и творчеству Бориса Григорьева Г.П.Вишневская упоминала в своих интервью не раз. Экспозиция постоянной выставки бывшего собрания Вишневской–Ростроповича в Константиновском дворце представляет зрителю все 853 предмета коллекции. Работы Бориса Григорьева размещены в просторном зале, где представлено искусство мастеров первой половины ХХ века.

Начнем обзор с двух ранних работ художника, относящихся к петербургскому периоду его творчества (1907–1919). Это «Фигуры в пейзаже» (1912) и «Похороны» (1913). Название «Фигуры в пейзаже» точно отражает содержание картины: на холсте два персонажа, между которыми нет почти никакого действия, а есть лишь намек на контакт — героиня обернулась в сторону героя. Основную роль здесь играет пейзаж, наполненный атмосферой особой медитативной созерцательности. Кулисное построение композиции вызывает ассоциации с театральной мизансценой, а линейные арабески ветвей на переднем плане, рисунок клубящихся облаков, тонкое сочетание оттенков серого, красного и бирюзы придают ему особую декоративность. Этим же качеством обладает и вторая картина — «Похороны». И хотя, на первый взгляд, сюжет ее вполне конкретен, на самом деле он глубоко символичен. Сама похоронная процессия, занимающая узкую полоску среднего плана, всего лишь знак этого печального события, а все пространство холста делят между собой изображения небесной выси и фантастического белокаменного града. Создается впечатление, что именно в этот град, как в иной, светлый мир, движется грустная процессия...

Обе эти картины написаны Б.Григорьевым до эмиграции, в петербургский период, когда его мироощущение было созвучно эстетическим идеалам объединений «Мир искусства» и «Голубая роза», ориентированным на принципы модерна и символизма. Об этом свидетельствуют и композиция картин, построенная как сценическое пространство, и спецэффекты «струящихся» линий, превращающихся в декоративный орнамент, и особое одухотворение предметов, созвучное сказочно‑языческому отношению к миру.

Центральное место в зале отведено одному из самых известных произведений Б.Григорьева — «Лики России». Картина с первого взгляда притягивает внимание, ибо она обладает особым магнетизмом, вовлекающим зрителя в контакт с ее персонажами. Этому способствует ее необычная композиция: на переднем плане, выдвинувшись к нижней кромке холста, тесно, плечом к плечу, выстроились какие‑то странные, если не сказать жестче — уродливые — простолюдины. Изображенные погрудно, в фас, они застыли в статичных позах на фоне условного пейзажа с высоко поднятым горизонтом. За их спинами художник разворачивает большой фрагмент «микрокосма» сельской жизни с его традиционными компонентами: силуэтами изб и белого храма, скирдами сена, фигурами поселян, домашних животных. Герои этого мира просто «предстоят» перед зрителем — русские мужики и бабы с застывшими маскообразными, почти безобразными лицами. И это — «лики России»! Контраст названия и ошеломляющего впечатления от картины активизирует мысль зрителя, требует сосредоточенно всматриваться в нее, чтобы понять смысл увиденного. Сами собой возникают ассоциации: «лик» — «образ» — «икона» и далее «святые», «страстотерпцы», «великомученики»... По мере постижения замысла мастера в картине обнаруживаются глубинные параллели с иконописью, в которой, по признанию самого художника, следует искать истоки его творчества. Нити этой связи и в ярусном построении композиции — как на житийных клеймах; и в статике персонажей переднего плана, которые так же, как и святые на иконах — «вне действия»; и в цветовой палитре с ее иконописной символикой цвета (зеленый — знак жизни; золотой — знак высшей святости и божественности; белый — знак чистоты и духовности).

Григорьев написал эту картину в 1921 году в Париже, и она стала мощным финальным аккордом его цикла «Расея» из 9 картин и 60 рисунков, над которым художник начал работать еще в Петрограде в 1917 году. И хотя «Лики России» не были завершающим произведением цикла, но все же именно ее можно назвать апофеозом всей серии. Эта картина может рассматриваться как удачная попытка создания монументального полотна в эпоху, когда этот жанр практически перестал существовать. Кроме формальных признаков монументальной картины, в «Ликах России» художнику удалось создать цельный живописно‑пластический образ, наполненный общественно значимым содержанием. Собрав вместе главных героев предыдущих картин цикла, Б.Григорьев сумел не только показать трагическую судьбу народа на разломе времен, выразить его многовековое, почти генетическое страдание, но и предвосхитил его страшную будущность.

Сильного эмоционального потрясения от картины он добивается разными средствами, но прежде всего — своеобразно преломленными приемами экспрессионизма — направления, которое, культивируя отказ от иллюзорного пространства, вводя плоскостную трактовку формы, прибегая к ее деформации, ставило целью зажечь эмоции зрителя, чтобы глубже передать идею произведения. Причину выбора этого художественного метода лучше всего определил сам художник в лаконичной формулировке: «Я хочу быть реалистом не до иллюзии, а до жути!» Однако в этом философском полотне нет окончательного «приговора» историческому пути России — апокалиптического, безысходного драматизма. Светлое по колориту, уравновешенное по цвету, оно несет жизнеутверждающее начало — от ее персонажей исходит удивительная, почти былинная сила, а от пейзажа, который будто существует вне времени, веет простыми и незыблемыми ценностями бытия.

О том, что к «Ликам России» сам Б.Григорьев относился по‑особому, свидетельствует тот факт, что он не расставался с картиной до конца своих дней и, представляя на всех выставках в Америке и Европе, перевозил ее сам, смастерив для этого специальный, наподобие ширмы из пяти частей, раскладной подрамник. Увы, от этого картина сильно пострадала — ведь холст был разрезан на несколько частей. Потом картина перешла к сыну художника, который выставил ее на аукцион Сотби в 1992 году, где ее и приобрели М.Ростропович и Г.Вишневская за 49,5 тысяч фунтов стерлингов. Заявленная стоимость — относительно небольшая по нынешним временам — объясняется тем, что полотно было в плохом состоянии, со значительными осыпями по сгибам. Владельцам пришлось серьезно реставрировать картину — швы были заделаны, поверхность холста поновлена лаком. Аукционная стоимость картины при продаже в ноябре 2007 года уже составляла 1–1,5 млн фунтов стерлингов.

В ходе подготовки к экспонированию в Константиновском дворце картины Б.Григорьева, в том числе и полотно «Лики России», были обследованы специалистами. Оказалось, что качество предшествующей реставрации, выполненной по принятым в Европе технологиям, не соответствует требованиям длительной сохранности картины. Более двух месяцев реставраторы работали с полотном: освобождали его от покрытия синтетическим лаком и исправляли ошибки соединений в местах наложения швов. В результате холст получил однородную поверхность, картина значительно просветлела, проявились ранее нечитаемые черты лиц ряда персонажей, стало иным соотношение тонов, и в целом картина обрела вид, более соответствующий авторскому замыслу.

Название «Лики России» Григорьев использовал еще раз — так он озаглавил альбом, в котором были собраны портреты актеров Московского Художественного театра. Они были написаны в 1922–1923 годах, во время гастролей театра в Париже.

В коллекции Константиновского дворца есть одна из лучших работ этой серии — «Портрет Петра Бакшеева в роли Васьки Пепла из пьесы М.Горького „На дне“». Имя этого артиста сейчас забыто, хотя в начале ХХ века он был на равных с теми, кого ныне называют «столпами» знаменитого театра: М.Чеховым, В.Качаловым, И.Москвиным. Возможно, талант Бакшеева развернулся бы в полную силу, если бы не ранний уход из жизни. Обладая выразительной внешностью и большим темпераментом, он много снимался и в фильмах эпохи «великого немого». Колоритный облик П.Бакшеева привлек внимание Б.Григорьева, которому в этом портрете удалось передать «ауру магнетизма» незаурядного артиста. Художник достигает этого своим излюбленным приемом, выработанным в портретном жанре: главное в создании образа персонажа — выразительность взгляда и жестов. Колорит, выстроенный на тонко сбалансированном сочетании холодных цветов палитры — белого, серого и голубого с изысканными вариациями их оттенков, еще раз демонстрирует талант Б. Григорьева‑живописца.

Тематически к «Портрету Петра Бакшеева...» примыкают два графических листа — еще один портрет П.Бакшеева (в образе А.Луп‑Клешина — персонажа трагедии А.К.Толстого «Царь Федор Иоаннович») и портрет И. Москвина (в роли штабс‑капитана И.Снегирева — из спектакля «Братья Карамазовы»). Эти быстрые портретные зарисовки лаконичны, но при этом и само­доста­точ­ны — в них мастер сумел выразить основные психологические черты созданных актерами образов.

Поздний период творчества художника представляют две картины — «Под­солну­хи» и «Апельсиновое дерево». Они были написаны Б. Григорьевым в местечке Кань‑Сюр‑Мер, недалеко от Ниццы, куда он в 1927 году переселился из Парижа и где умер в 1939 году. Эти работы демонстрируют изменения, произошедшие в его живописной манере в 30‑х годах и отчасти связанные с его путешествиями по Южной Америке. Знакомство с природой экзотических стран, спецификой примитивного искусства не могло не оказать влияния на образный язык и колористическую систему Б. Григорьева — художника впечатлительного и ищущего. В его поздних работах стали преобладать темные тона, сочные контрасты, манера наложения мазка стала пастозной, а предельное упрощение формы сводило ее до цветового пятна. Картины «Подсолнухи» и «Апельсиновое дерево» близки к декоративным панно — настолько они нарядны, ярки и красочны. В «Под­солну­хах» художник возвращается к своему излюбленному флоральному персонажу — «солнце­подоб­ное» растение часто присутствовало в пейзажных фонах картин его цикла «Расея». Эти подсолнухи и голуби были тем, что «овеществляло» его воспоминания о России, помогало унять неизбывную тоску по родине, куда он всегда мечтал вернуться. Глядя на эти картины, вспоминается, что за рубежом Бориса Григорьева называли русским Ван Гогом. Его слава и место в изобразительном искусстве Европы той поры сравнимы разве что со славой и местом Шаляпина в музыке. Такого признания сумели добиться лишь очень немногие русские художники‑эмигранты.

Отрадно, что после десятилетий заб­ве­ния, наконец, произошло то, чего так страстно желал художник — он все‑таки вернулся на родину: музеи достали его картины из запасников, переиздаются его графические альбомы, устраиваются выставки и конференции, посвященные его творчеству. В апреле в Государственном Русском музее открылась выставка картин Бориса Григорьева, посвященная 125‑летию со дня рождения художника. Центральное место в экспозиции выставки заняло полотно «Лики России» из коллекции Константиновского дворца. Взамен ГРМ предоставил для экспонирования во «Дворце конгрессов» четыре редкие работы замечательных мастеров — современников Григорьева: К.Сомова, К.Петрова‑Водкина, А.Головина и П.Кузнецова. В дальнейшем выставка картин Бориса Григорьева будет демонстрироваться в Государственной Третьяковской галерее в Москве.

г. Санкт‑Петербург